No Image

Экономика россии в 1914 году

0 просмотров
22 января 2020

В условиях, когда рынок был открыт и существовала свобода перемещения товаров и капитала через границу, Россия выигрывала в конкуренции за капиталовложения, став одной из самых привлекательных стран для иностранных инвестиций.

В мировой историко-экономической литературе принята, хотя и с оговорками, оценка, сделанная крупным российским экономистом П.В. Олем. Согласно ей иностранные капиталы, вложенные только в банковские, промышленные и торговые акционерные предприятия страны, достигали 2,2 млрд руб. (в том числе 1,5 млрд руб. в промышленность), или 38 % от всего акционерного российского капитала (табл. 1.39).

Иностранный капитал направлялся преимущественно в железнодорожный транспорт, металлургию и горнодобывающую промышленность. Однако крупные инвестиции были сделаны также в предприятия химической, текстильной, машиностроительной и электрической (электроэнергетику и электротехнику) промышленности, в торговлю.

Благодаря иностранным инвестициям, промышленность России развивалась весьма быстрыми темпами — в 1864—1886 гг. среднегодовые темпы роста составляли около 4%, в 1887—1913 гг. увеличились до 6,65 %.

По расчетам А. Мэддисона, в 1870—1913 гг. среднегодовой прирост валового «западного» объема производства (Европа и Северная Америка) равнялся 2,7 %, российского — 3,25 %, а на душу населения в Западной Европе и России был одинаковым — 1,6 %.

По темпам развития промышленности в 1860—1913 гг. Россия делила первое и второе место с США, обгоняя Германию, Великобританию и Францию. Вследствие этого доля России в мировом промышленном производстве с 1881—1885 гг. по 1913 г. возросла с 3,4 до 5,3 % (табл. 1.42).

В пореформенное время довольно быстрыми темпами развивалась не только промышленность, но вся экономика, благодаря чему благосостояние россиян, которое в XVI—первой половине XIX в. то росло, то падало, вышло на новый, более высокий рубеж, превзойдя самые высокие показатели за всю предшествующую историю России. Чистый национальный доход страны за 52 года, 1861—1913 гг., увеличился в 3,84 раза, а на человека — в 1,63 раза. Душевой прирост общего объема производства составлял 85 % от среднеевропейского. С 1880-х гг. темпы экономического роста стали выше не только среднеевропейских, но и «среднезападных» — валовой национальный продукт (ВНП) увеличивался на 3,3 % ежегодно. По ключевым экономическим показателям Россия сократила разрыв с ведущими странами Запада. Из великих держав лишь в США темпы были выше — 3,5 %.

В процесс современного экономического роста Россия вступила на два поколения позже, чем Франция и Германия, на поколение позже, чем Италия, и примерно одновременно с Японией. Но по темпам увеличения ВВП после начала современного экономического роста она также занимала одно из первых мест (табл. 1.44).

Источник: монография Б.Н. Миронова "Российская империя: от традиции к модерну", том 1, с. 252-256.

Что же представляла собой Россия в 1914 г., накануне Первой Мировой войны, резко изменившей вектор ее развития? По большинству объективных показателей она занимала в Европе не совсем почетное место рядом с тогдашней Испанией или чуть впереди нее.

Судите сами, к 1914 г. 86% населения страны проживало в сельской местности, сельское хозяйство производило 58% продукции народного хозяйства, т.е., вопреки распространяемому Говорухиным мифу о продовольственном изобилии в царской России, один крестьянин с трудом кормил себя и плюс еще 0,2 горожанина. В этой ситуации экспорт сельхозпродукции производился по циничному принципу, сформулированному еще в начале 90-х годов XIX в. министром финансов Вышеградским: "Не доедим, но вывезем". (о показателях российского с/х в 1913-м будет показано ниже)
О том, чем оборачивался вывоз хлеба для российского крестьянства, писал в 1880 году известный агроном и публицист Александр Николаевич Энгельгардт:

____ «Когда в прошедшем году все ликовали, радовались, что за границей неурожай, что требование на хлеб большое, что цены растут, что вывоз увеличивается, одни мужики не радовались, косо смотрели и на отправку хлеба к немцам, и на то, что массы лучшего хлеба пережигаются на вино. Мужики всё надеялись, что запретят вывоз хлеба к немцам, запретят пережигать хлеб на вино. “Что ж это за порядки, — толковали в народе, — всё крестьянство покупает хлеб, а хлеб везут мимо нас к немцу. Цена хлебу дорогая, не подступиться, что ни на есть лучший хлеб пережигается на вино, а от вина-то всякое зло идёт

[. ]
Пшеницу, хорошую чистую рожь мы отправляем за границу, к немцам, которые не станут есть всякую дрянь. Лучшую, чистую рожь мы пережигаем на вино, а самую что ни на есть плохую рожь, с пухом, костерем, сивцом и всяким отбоем, получаемым при очистке ржи для винокурен — вот это ест уж мужик. Но мало того, что мужик ест самый худший хлеб, он еще недоедает. Если довольно хлеба в деревнях — едят по три раза; стало в хлебе умаление, хлебы коротки — едят по два раза, налегают больше на яровину, картофель, конопляную жмаку в хлеб прибавляют. Конечно, желудок набит, но от плохой пищи народ худеет, болеет, ребята растут туже, совершенно подобно тому, как бывает с дурносодержимым скотом. »
____ Имеют ли дети русского земледельца такую пищу, какая им нужна? Нет, нет и нет. Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. »

Ни в одной развитой капиталистической стране мира в тот период пропасть между распределением доходов различных слоев населения не была так глубока, как в России. 17% населения, относящихся к эксплуататорским классам города и деревни, имели совокупный доход, равный доходу остальных 83% жителей страны. В селе 30 тыс. помещиков имели столько же земли, сколько 10 млн. крестьянских семей.

Читайте также:  Смерть от черной мамбы в прямом эфире

Россия в 1901-1914 гг. была ареной вложения иностранных капиталов, а ее внутренний рынок — объектом дележа среди международных финансовых монополий. В результате к началу Первой Мировой войны в руках иностранного капитала находились такие основные отрасли промышленности, как: металлургическая, угольная, нефтяная, электроэнергетика.

Россия была связана с Западом цепью кабальных займов. Иностранный финансовый капитал практически полностью контролировал ее банковскую систему. В основном капитале 18-ти крупнейших банков России — 43% составляли капиталы французских, английских и бельгийских банков. Внешний долг России вырос за 20 лет к 1914 г. в 2 раза и составил 4 млрд. руб. или половину госбюджета. За предшествовавшие Первой Мировой войне 33 года из России ушло за границу в виде процентов по займам и дивидендам иностранным акционерам средств в 2 раза больше, чем стоимость основных фондов всей российской промышленности.

Внешнеэкономическая зависимость неизбежно вела к зависимости внешнеполитической от стран-кредиторов. Внешним результатом резкого усиления такой зависимости к началу XX в. стала целая серия неравноправных экономических и политических договоров: 1904 г. с Германией, 1905 г. с Францией и 1907 г. с Англией. По договорам с Францией и Англией Россия должна была оплачивать свои долги не только деньгами, но и "пушечным мясом", корректируя в угоду им свои военно-стратегические планы (вместо более выгодного для России нанесения главного удара в предстоящей войне по более слабой Австро-Венгрии, она должна была наносить его по Германии с тем, чтобы облегчить положение Франции). Французские и английские правительства, пользуясь "союзническими договорами" с Россией, принуждали царское правительство размещать свои зарубежные военные заказы только на их предприятиях.

Русские промышленники и банкиры, будучи тесно связанными с иностранным капиталом, скатывались очень часто до прямой государственной измены. Так, в 1907 г. в договоре известного российского частного предприятия ВПК объединения Путиловских заводов с аналогичной немецкой фирмой Круппа, среди прочего, предусматривалось ознакомление немецких партнеров с условиями и требованиями русского военного министерства к производимым вооружениям.

Впрочем, даже обычная деловая деятельность русских капиталистов зачастую наносила ущерб России. Так, в 1907 г. управляющий делами крупнейшей угольной монополии России — "Продуголь", в очередном ежегодном докладе с сожалением отмечал, что "периоды угольного голода бывают очень редко, а с ними и период высоких цен". В отличие от угольной, другим российским монополиям голод на свою продукцию удавалось держать гораздо дольше. Так, в 1910 г. металлургическая монополия "Продамет" организовала "металлургический голод", продолжавшийся до начала Первой Мировой войны. В 1912 г. аналогичную операцию проделали нефтяные монополии "Мазут" и "Нобель".

В результате в 1910-1914 гг. цены на металл поднялись на 38%, превысив в 2 раза мировые, на уголь на 54%, на нефть на 200%.

Царское правительство даже не пыталось ограничить этот грабеж страны со стороны отечественных и зарубежных монополий, о чем Совет министров прямо заявил в 1914 г., приняв решение "О недопустимости воздействия на промышленность с целью приспособления ее к спросу".

Причины такого покровительства "рыцарям наживы" были очень просты. В этот период шло интенсивное сращивание правящей полуфеодальной верхушки с отечественным и зарубежным капиталом. К примеру, наместник Кавказа граф Воронцов-Дашков был владельцем большого пакета акций нефтяных компаний. Великие князья являлись акционерами Владикавказской железной дороги, директор Волжско-Камского банка Барк в 1914 г. стал министром финансов и т.д.

Ревностно отстаивали интересы крупных монополий тогдашние российские буржуазные партии и, разумеется, не только из-за идеологических соображений. Например, Азово-Донской банк финансировал партию "кадетов", 52 торговые фирмы Москвы — "Союз 17 октября" ("октябристов").

Процветало "низкопоклонство" перед Западом, пренебрежительное отношение к конкретным достижениям русских ученых и изобретателей. В связи с этим достаточно вспомнить похождения ряда международных авантюристов от науки в тогдашней России. Один из них, некий Маркони, оспаривавший за рубежом различными жульническими приемами первенство А.С. Попова в изобретении радио.

Он не был одинок в своих притязаниях. В 1908 г. некий дель Пропосто, используя оказавшиеся у него в руках чертежи подводной лодки конструкции русского инженера Джевецкого, попытался получить выгодный контракт на ее производство.

Благосклонно относясь к разного рода международным авантюристам, царские чиновники ледяным равнодушием встречали отечественных изобретателей. Мичурин в 1908 г. с горечью отмечал: "У нас в России с пренебрежением и недоверием относятся ко всему русскому, ко всем оригинальным трудам русского человека". С этим же отношением пришлось столкнуться в 1912 г. Циолковскому, обратившемуся в Генеральный штаб с проектом дирижабля и получившему ответ, что он может заниматься им "без каких-либо расходов от казны".

И если таким образом элита правящая относилась к мыслящей элите общества, то можно представить уровень ее отношения к простому народу, что выражалось в социальном законодательстве. Принятое в конце 90-х годов XIX в. законодательное ограничение рабочего дня 11,5 часами продолжало действовать вплоть до Февральской революции 1917 г., в то время, как в США, Германии, Англии, Франции рабочий день в начале XX в. составлял в среднем 9 часов и не превышал 10. Заработная плата русских рабочих была в этот период в 20 раз меньше, чем у американских, хотя производительность труда в различных отраслях производства была меньше в 5-10 раз.

Закон о рабочем страховании 1912 г. распространялся лишь на шестую часть рабочего класса. Пособия за полученные увечья были мизерные, да еще надо было доказывать, что получены они не по своей вине. Выплачивалось пособие 12 недель, а затем живи, как знаешь. Дешево ценилось жизнь и здоровье рабочего в царской России. На государственном Обуховском оружейном заводе в цехах была вывешена "Таблица оценки повреждений организма рабочего". Расценки единовременных пособий за полученные увечья были следующие: за потерю зрения на один глаз — 35 руб., оба глаза — 100 руб., полная потеря слуха — 50 руб., потеря речи — 40 руб.

Читайте также:  Эксель ошибка при направлении команды приложению

Ещё более остро стоял в России того времени крестьянский вопрос, который пытался решить Столыпин, исходя из своих представлений о взаимоотношениях русского крестьянства с сельским хозяйством, чем еще более обострил отношения крестьян и власти.

Неудачи основы политической линии Столыпина — реформы в аграрной сфере, — к 1911 г. стали очевидны всем. Все основные составляющие этой реформы, а именно, ликвидация общины и массовое переселение крестьян за Урал на свободные земли, потерпели явный крах. В 1910 г. 80% крестьян по-прежнему оставались в составе общин, правда, после всего происшедшего изрядно разоренные и обозленные. Из отправленных в 1906-1910 гг. за Урал 2 млн. 700 тыс. переселенцев свыше 800 тыс. вернулись полностью разоренными на прежнее местожительство, 700 тыс. нищенствовали по Сибири, 100 тыс. умерли от голода и болезней и лишь 1 млн. 100 тыс. как-то закрепились на новом месте.

Таким образом, социально-политическая напряженность в русском селе, на снятие которой, на словах, были направлены столыпинские реформы, не только не исчезла, но еще больше возросла. Царизм не смог найти в селе надежной политической опоры, к чему он так стремился. Вот собственно, за что заплатил своей жизнью Столыпин.
После его реформ показатели по добыче зерна на душу населения в 1913-м году были такие:

в России — 30,3 пуда
в США — 64,3 пуда,
в Аргентине — 87,4 пуда,
в Канаде — 121 пуд.

Про пресловутый экспорт зерна на удовлетворение пол-Европы:
— в 1913 году зарубежная Европа потребила 8336,8 млн. пудов пяти основных зерновых культур, из которых собственный сбор составил 6755,2 млн. пудов (81%), а чистый ввоз зерна — 1581,6 млн. пудов (19%), в том числе 6,3% — доля России. Другими словами, российский экспорт удовлетворял всего лишь примерно 1/16 потребностей зарубежной Европы в хлебе.

Продолжая рассматривать положение России в 1914 г., неизбежно приходишь к проблеме участия России в Первой Мировой войне, которая началась 1 августа 1914 г.

Из всего вышесказанного ясно следует, что никакой самостоятельной роли в этом крупнейшем событии мировой истории Россия иметь не могла. Ей и ее народу предназначалась роль пушечного мяса. И эта роль определялась не только отсутствием политической самостоятельности России накануне Первой Мировой, но тем мизерным экономическим потенциалом, с которым Россия вступила в войну. Громадная Российская империя с населением в 170 млн. человек, или столько же во всех остальных странах Западной Европы вместе взятых, вступила в войну с ежегодным производством 4 млн. т стали, 9 млн. т нефти, 29 млн. т угля, 22 млн. т товарного зерна, 740 тыс. т хлопка.
В общемировом производстве в 1913 г. доля России составляла 1,72%, доля США – 20%, Англии – 18%, Германии – 9%, Франции — 7,2% (это все страны, имеющие население в 2-3 раза меньше, чем Россия).
Последствия такой скудости сказались очень быстро. Накануне войны русская военная промышленность производила 380 тыс. пудов пороха в год, а уже в 1916 г. русской армии потребовалось 700 тыс. пудов пороха, но уже не в год, а в месяц. Уже весной 1915 г. русская армия начала ощущать катастрофическую нехватку боеприпасов и, прежде всего, снарядов, довоенные запасы которых были расстреляны в первые 4 месяца войны, а текущее производство не восполняло их нехватку. Именно это и стало главной причиной поражения русской армии по всей линии фронта в ходе весенне-летней кампании 1915 г.

Военная промышленность царской России не справлялась с поставкой на фронт не только боеприпасов, но и легкого стрелкового оружия, прежде всего винтовок, которых до войны на складах находилось 4 млн. штук, и 525 тыс. ежегодно производили все оружейные заводы империи. Предполагалось, что всего этого количества хватит до конца войны. Однако реальность опрокинула все расчеты. Уже к концу первого года войны ежегодная потребность в винтовках составляла 8 млн. штук, а к концу 1916 г. — 17 млн. Восполнить нехватку винтовок не удалось даже с помощью импорта до самого конца войны. ___

Использовались материалы К.В. Колонтаева, И. Пыхалова, А.Айдунбекова, М.Соркина _
__ _
Как говорил известный писатель-эмигрант, убеждённый монархист Иван Солоневич:
«Таким образом, староэмигрантские песенки о России, как о стране, в которой реки из шампанского текли в берегах из паюсной икры, являются кустарно обработанной фальшивкой: да, были и шампанское и икра, но — меньше чем для одного процента населения страны. Основная масса этого населения жила на нищенском уровне».

Во время войны произошло падение производства во всех отраслях. Общие посевы сельскохозяйственных культур сократились на 12%, производство зерна – на 20%, мяса – в 4 раза. Промышленность, производящая гражданскую продукцию, сократилась в два раза, зато производство оружия к 1917 году увеличилось в 10-12 раз. Прекратился импорт оборудования и сырья для промышленности.

В 1915 году было принято решение об эвакуации промышленных предприятий на Восток. Но государство не занималось ее организацией, а все возлагалось на самих предпринимателей, которым были выделены средства. Некоторые из них деньги получили, а перевозить предприятия не стали, поэтому большинство заводов и фабрик в Польше и Прибалтике попали в руки противника. Множество эваку­ированных предприятий на новом месте приступало к работе медлен­но и с большим трудом. Государство начало проводить ряд мероприя­тий по переводу экономики на военные рельсы, но делалось все это медленно и малоэффективно.

Читайте также:  Ютуб не воспроизводит видео в яндекс браузере

Известно, что российское государство достаточно часто и ак­тивно вмешивалось в экономику, особенно на рубеже XIX-XX веков. Оно брало на себя огромные расходы по развитию отдель­ных отраслей, защищало отечественных производителей таможенной политикой и т.д. Накануне и в ходе Первой мировой войны в Рос­сии возникло множество государственно-монополистических объе­динений в результате слияния крупного частного и казенного ка­питала, прежде всего на железнодорожном транспорте и в военной промышленности.

Продолжающаяся война поставила перед правительством за­дачу более решительно вмешиваться в дела частной промышлен­ности. Для этого в 1915 году стали создаваться новые бюрократи­ческие органы, так называемые “особые совещания”. Они должны были координировать работу отраслей военно-промышленного комплекса, транспорта, электростанций, наблюдать за снабжени­ем действующей армии всем необходимым. Но на практике это обо­рачивалось безответственностью, дублированием распоряжений и просто неразберихой. Тогда было создано Особое Совещание по обороне с самыми широкими полномочиями в деле мобилизации про­мышленности и других отраслей для нужд фронта в масштабе всей страны. В него входили представители Государственного Совета, Государственной Думы, Всероссийского земского и городского со­юза (“Земгора”) и др. Во главе Совещания стоял военный министр. Но и эта организация не могла решить возложенные на нее задачи, не сдвинула с места дело по координации отдельных отраслей на­родного хозяйства.

По мере того как война затягивалась, все более осязаемыми становились симптомы общего расстройства экономической жизни. Сильно ухудшилось финансовое положение страны. Золотое обеспечение кредиток на 1 марта 1917 г. составляло примерно 14-15%. Внешняя задолженность России возросла (Англия предоставила во время войны займы на 4,5 млрд. руб., Франция – на 2,5 млрд. руб.), а вместе с ней и зависимость царизма от зарубежных кредиторов. Быстрый рост военного производства происходил за счет интенсивной траты основного капитала промышленности и транспорта, что привело к кризисному состоянию важнейшие отрасли народного хозяйства. Прокатка черного металла в последние пять месяцев перед Февральской революцией колебалась в пределах от 50 до 80% потребности, выплавка металла с октября 1916 г. по февраль 1917 г. упала с 16,5 млн. пудов до 9,5 млн. пудов. Недогруз угля к зиме 1917 г. достиг 39%, что грозило остановкой даже некоторых оборонных предприятий. Нехватка рельсового металла, подвижного состава и топлива не позволяла железнодорожному транспорту справиться с возросшим объемом перевозок. Общие финансовые расходы на войну составили астрономичес­кую сумму – 39 млрд. руб., которые возмещались за счет налогов и внутренних займов. За 1914-1916 годы расходы государственного бюд­жета выросли с 4,86 до 18,1 млрд. руб., что привело к огромному бюд­жетному дефициту, который за 4 года войны составил 49 млрд. руб. Каждый день войны обходился в 50 млн. руб. Началась безудержная эмиссия денег. Уже в конце 1915 года де­сятирублевые золотые монеты продавались за 16-17 бумажных рублей. К началу 1917 года количество денег в обращении увеличилось в 6 раз, 1 рубль приравнивался к 27 копейкам довоенного выпуска. Основным вне­шним кредитором России была Англия, которая требовала русское золото в качестве гарантии под кредиты. Платежный баланс России резко стал пассивным в связи с закупками вооружения за границей и сокращением экспорта.

В 1916 году разразился хлебный кризис, который имел для стра­ны трагические последствия. Несмотря на то, что в 1913-1916 годы были обильные урожаи зерна, его доставка в города становилась труд­норазрешимой проблемой, поскольку железнодорожный транспорт находился в критическом состоянии. Основная масса паровозов и ва­гонов работала на войну, перевозила военные грузы, раненых, бежен­цев. Железные дороги не выдерживали чрезмерной нагрузки, техника ломалась и требовала ремонта, старые паровозы просто загромождали станционные пути, парализуя движение на магистралях. Гражданские перевозки упали на треть по сравнению с довоенным уровнем. В уп­равление транспортом вмешивались военные, жандармские и другие уполномоченные, что вело к суете и полной дезорганизации на желез­ных дорогах".

В столицах и крупных промышленных центрах снабжение про­довольствием резко сократилось, что породило спекуляцию, воров­ство, коррупцию в огромных размерах. Такая же ситуация сложилась и в снабжении топливом. Кроме нехватки топлива и продовольствия, население страны испытывало дефицит промышленных товаров, что вызвало резкий взлет цен на них. В результате, сельское население почти перестало покупать эти товары и поставлять продовольствие в города, тем самым крестьяне начали выпадать из розничного товаро­оборота.

В ноябре 1916 года была введена продразверстка, то есть прину­дительное изъятие продовольствия (и прежде всего зерна) у крестьян по твердым ценам, чтобы обеспечить им армию и городское населе­ние. Для каждой губернии были установлены соответствующие нормы сдачи зерна. Товарообмен между городом и деревней практически прекратился, его место заняло государство, силой пытавшееся изъять зерно.

Взамен нормальной торговли в городах в начале 1916 года по­явилось карточное распределение продуктов, причем делалось это по инициативе местных властей (городских дум, земств), а не из центра. Правительство контролировало лишь торговлю сахаром, ежемесячно на одного человека была установлена норма в 4 фунта (примерно 1,6 кг). Но поскольку продразверстка не имела успеха, продовольствия в городах не прибавлялось. Наоборот, у продовольственных магази­нов выстраивались огромные очереди озлобленных людей, легко под­дающихся революционной агитации. В стране все громче стал раздаваться голос военно-промышлен­ной буржуазии, которая требовала предоставить ей особые властные полномочия.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Компьютеры
0 комментариев
No Image Компьютеры
0 комментариев
No Image Компьютеры
0 комментариев
No Image Компьютеры
0 комментариев
Adblock detector